Полная стенограмма интервью президента Александра Лукашенко литовской газете «Летувос ритас».

- Каковы ваши ожидания от вашего визита в Вильнюс, на что вы надеетесь?

- Честно говоря, я не утруждал себя мыслями о каком-то ожидании, о каких-то надеждах. У нас очень хорошие отношения с Литвой. Я не будут говорить об истории - вы ее знаете. У нас очень хорошая история, в том числе жизни в одном государстве. Мы люди очень похожие, у нас народ, менталитет очень схож. Хотя есть особенности, но схож. Есть основа историческая, но по нынешним и прошлым временам - экономическая: мало того, что мы жили в одном государстве, я имею в виду Советский Союз, в тот раз я имел в виду совсем глубокие корни, когда мы жили в древности в одном государстве. Но в Советском Союзе велика кооперация была в экономике, поэтому это сохранилось. Далее транзит - это очень важно, мы всегда работали через Клайпеду, эту нашу Клайпеду - вашу Клайпеду…

Она нам близка, этот путь известен. Приличный процент госбюджета Литвы формируется за счет перевалки грузов с белорусского направления. Треть бюджета, большие поступления. Мы не собираемся сворачивать это направление, поэтому тот вопрос, который ставит всегда Литовская Республика - приходите в порты, приватизируйте, создавайте свои и так далее, - они делают правильно. Когда встает вопрос конкуренции, они всегда снижают цены быстро на перевалку грузов и в портах, и на перевозку по железной дороге… Абсолютно правильно, потому что это миллионы тонн, которые мы везем по морю - через Литву, через Латвию, и через Россию работаем. Но больше всего через Литву.

То есть я этим хочу сказать, что у нас нет больших проблем во взаимоотношениях, а если есть, то это небольшие нюансы в связи с членством Литвы в Евросоюзе - у нее есть свои обязательства. Мы это понимаем, но у меня в памяти нет такой проблемы, которую я мог бы достать и сказать: вот проблема во взаимоотношениях с Литвой. Поэтому я не переживаю за взаимоотношения с соседкой. Нет этого страха - после встречи будет лучше, будет хуже? У нас были вынуждены… так просто предопределено было Господом Богом нам жить по соседству. Соседей не выбирают. И то, что мы сотрудничаем, от этого польза и нам и вам. Поэтому нет у меня настороженности в связи с этой встречей.

Есть нюансы, связанные с политикой, но это вопросы к вам, а не ко мне. Мы открыты для общения, мы готовы встречаться не только с журналистами. Хотя это очень важно. Потому что народ узнает о политике соседнего государства и точке зрения президента. Мы готовы вести диалог на любом уровне с политиками, и вы знаете, что наши премьеры находятся в отличном контакте и не раз встречались.

Ну, Лукашенко у вас демонизирован, как и в некоторых государствах Европейского союза. Я уже к этому привык, я человек, уже закаленный в этом, не первый год президентом, как вы знаете. Может, уже вам надоел как президент… но это проблемы каждого человека в Литве и в Беларуси. Но не было этих встреч, а если были, то эпизодические какие-то встречи, но это ненормально. Ненормально, когда главы государств не встречаются и не определяют перспективы в наших взаимоотношениях, особенно в такие острые периоды, как экономический финансовый кризис. Поэтому я ожидаю хорошей, доброй встречи с моим коллегой, президентом Литвы. У нас есть о чем поговорить, мы незашоренные люди. Мы знаем, чего ждут от нас народы. Поэтому нам надо редемонизировать наши отношения, наметить какие-то глобальные пути сотрудничества с Литовской Республикой, и мы это непременно сделаем, как бы этого кому-то ни хотелось, у вас или прежде всего у нас.

- В Литве многие замечают изменившуюся, похолодавшую, может быть, даже в некоторых отношениях ситуацию Беларуси и России, и в то же самое время - новую белорусскую проевропейскую политику. Как бы вы сами охарактеризовали место Беларуси на политической карте Европы?

- Все что вы сказали - это неправда. У нас есть проблемы с Российской Федерацией, извиняюсь, я вас не упрекаю, просто вы несколько не осведомлены, несколько ориентированы в ином направлении. Не только вы - так и в нашей братской России, к сожалению, но там больше умышленно это делают. Вы же немножко отстранены от этой фактической составляющей, от того состояния дел, которое существует у нас с Европой и с Россией. И не потому, что мы это скрываем (я это очень часто говорю), но выгодно кому-то писать не то, что я говорю на самом деле, и не то, что мы делаем на самом деле, а то, как это уже сложилось: вот не нравится Беларусь, белорусское руководство и президент кому-то - и давай будем его по всем направлениям классического жанра раскладывать. Что он такой, сякой, диктатор и так далее, и так далее. Поэтому… это не так. У нас с Россией отличные отношения, у нас нет ни с одной страной таких отношений, как с РФ. Возьмем любой вопрос - политика, дипломатия, экономика, у нас нет здесь более продвинутых отношений, как с Россией. Мы союзники самые близкие, у нас один народ. Фактически белорус от русского абсолютно ничем не отличается, и даже от россиянина. Это один народ, древа, растущие от одного корня. У нас одна вера… да, у нас крупные две конфессии, но 85% православные люди. Около 13% католики и там еще… Кстати, в СНГ мы вторые по католической конфессии, вы первые, а мы вторые еще с Советского Союза. Поэтому много есть оснований этому, но самое главное - это экономика. Мы абсолютно кооперированы. Предприятие покупает комплектующие в России, кооперация очень высокая, мы ее поддерживаем, эту кооперацию. Вы знаете, мы все углеводородное сырье покупаем в России, но, несмотря на это, мы диверсифицировали свою международную торговлю. И мы сегодня добились того, что мы с 86%, что продавали в Россию, сейчас мы продаем в Россию около 50 и столько же в европейские страны. Нам удалось уйти от зависимости в торговле с одной страной, какая бы она ни была. Все-таки надо это уравновесить, сбалансировать, мы это делали сознательно, нравится это кому-то или нет, это так… Отвлеклись от темы, но вы понимаете, что при такой зависимости мы должны политически обеспечивать вот такие процессы. Что, кстати, делает и Литовская Республика, несмотря на то, что вы там, в Европейском союзе, очень завязаны… тем не менее вы понимаете, что углеводороды и все вы получаете из Российской Федерации…

…Я сказал об истории, о той тесной жизни. Но порой возникают проблемы на ровном месте, например молочный конфликт. Наши товары остановили на границе, и мы практически не могли их продавать в РФ. Сегодня это закончилось тем, что россияне нас просят: вы накапливаете какие-то запасы молочной продукции, пожалуйста, продайте нам! Но мы говорим, мы уже ушли на другие рынки. Сухое молоко, которое проблемой было в отношениях, нас просят: привезите, продавайте! Я руководство предупреждал, что влетом во время пика ваши товаропроизводители, может, и лоббируют свои интересы, но осенью и зимой ситуация изменится. И показывал, сколько коров зарезано в России в последнее время - больше чем четверть миллиона только за один год. Нет коров, нет молока. Вот до чего дошли! Сейчас проблем нет с поставками молока, больше и никто не смотрит на сертификаты. И ничего, если мы 900 видов продавали, то сейчас больше тысячи продаем, после того как прошли перерегистрацию. Поэтому это был искусственный кризис, кому-то что-то не нравилось, ну Господь с ним. Он очень быстро закончился. Газовый конфликт был, нефтяной конфликт …

Что касается Европы, мы никуда не поворачиваем. Просто Европа заметила Беларусь. Мы всегда стремились к тому, чтобы иметь хорошие отношения с Европой. Всегда. Возьмите мои выступлениия10 - 12-летней давности и вы увидите - многовекторная политика. Мы не можем быть завязаны на одну страну. И есть еще другой фактор - Европа, центром которой является Беларусь. Здесь географический центр, под Вильнюсом. Наша страна практически центр Европы. Как можно без Литвы, без Беларуси, без Украины вот в этом конгломерате, как без них может Европа существовать? Не может. Но я вам сказал, что у нас торговли половина с Евросоюзом, так что только дурак может не стремиться политически, дипломатически обеспечить ту внешнюю торговлю. Да и потом, что нам делить с Европой, что нам ссориться с Европой, мы не хотим, чтобы через вас, через нас проходили разделительные полосы, мы не хотим быть барьером между Востоком и Западом, мы этого не хотим. Я уверен, что и литовцы этого не хотят. Потому что мы из-за этого потеряли миллионы людей, особенно в войны, и так далее, и так далее. При чем здесь мы? Но эти войны прокатывались туда-обратно как катком и выжигали страну. Мы каждого третьего человека потеряли в последней войне, я этого не хочу. Я хочу, чтобы все хорошо было и с Европой, и с Россией.

- Что точно вынуждает сделать Евросоюз, чего вы не хотите?

- Я не буду конкретизировать, я в общем скажу. Потому что вы это прекрасно знаете, я вам скажу так: что для нас неприемлемо требование изменения конституционного строя страны. Нам были предложены такие условия, которые меняли конституционное устройство нашей страны.

Я просто говорю, что у нас конституция принята на референдуме, нравится это кому-то или нет, но это высшая степень демократии. Мы все поправки вносили не парламентом или президентом, мы все вносили на референдуме. Референдум принимал эту конституцию, и Венецианская комиссия с этой конституцией согласилась тогда. И не было никакой критики, и мы по ней живем, и изменения конституции, отход тот тех принципов, которые заложены в Основном Законе, для нас неприемлемо. Я уже не говорю о такой мелочи, как личность Лукашенко, который не нравится в Европе. Вот, он обманывает Европу. Ну слушайте, как можно Европу обмануть? Ну один раз обманул, второй раз - все, с тобой никто разговаривать не будет. Вы что, думаете, я этого не понимаю? И вообще, это не мой принцип, я вообще сторонник искренней политики, честно. Хотя меня предупреждают, что такой не бывает, такой политики, она грязная, политика эта. Но я не сторонник грязной политики, и меня не в чем упрекнуть. Я если не буду делать, я говорю: нет, это неприемлемо, мы это делать не будем. Откровенно, честно. И сейчас и руководству Еврокомиссии, и кто бы к нам ни приезжал из других стран ЕС, я им говорю: это будем делать, это - нет. И своим переговорщикам, отправляя их, говорю: не обманывайте ни европейцев, ни россиян. Это же не скроешь потом. Если мы пообещаем, мы должны сделать. Европа в последнее время заняла такую позицию: Лукашенко деваться некуда, вот он поэтому, видите ли, повернулся в сторону Европы, потому что испортились отношения с Россией. Поэтому давайте на него посильнее сейчас надавим, и он в этой ситуации, когда он загнан в угол, он примет все наши требования, начиная по правам человека, свободы там и так далее. Несколько десятков там этих условий. Кстати, условия написаны здесь, нашей оппозицией, и мы это доказали европейцам. Мы знаем, что у нас внутри страны происходит, и когда ребята с оппозиции приходят к нам, говорят: вот документ, он выработан и отправится к Европейской комиссии. Спасибо. Мы читаем его - точно, через несколько месяцев к нам приезжают и пункт в пункт к нам предъявляют претензии. Так что Европа стала посредником наших отношений с оппозицией. Не надо нам такие посредники, мы разберемся здесь внутри станы, власть и оппозиция, как это принято в демократическом государстве. И посредников нам не надо. Мы это все показали и рассказали европейцам, и такой принцип нам неприемлем. И если европейцы думают, что для Лукашенко очень важно, как некоторые журналисты пишут, что для Лукашенко очень важно получить шенгенскую визу, чтобы поехать в Австрию или в Германию покататься на лыжах, Господь с вами, у меня нет проблем! Я сейчас могу полететь в Венесуэлу, в Аргентине сейчас зима, катаются на лыжах в горах. Я могу и летом и зимой при моих возможностях кататься, не в ущерб государству, совмещая какие-то визиты, на лыжах. Это настолько глупо и смешно, что не выдерживает никакой критики. Я для себя ничего не добиваюсь, я был в Литве, я был в Париже, в Германии. Принимали меня хорошо, я знаю эти страны. За свою долгую президентскую жизнь я побывал уже практически во всех государствах мира, поэтому для меня не столь важно приехать обязательно в Вильнюс или в Париж. Для меня важно другое - мы должны смотреть друг на друга прямо, глядя прямо в глаза, как мы с вами сегодня сидим, а не через какую-то стену, которую, как берлинскую стену, мы перенесли на Восток. Почему белорусы и литовцы должны друг на друга смотреть через эту стену, я никак не могу понять это. Поэтому если говорить о наших отношениях с Европой, то не должно быть никаких предварительных условий, если вы хотите, чтобы Беларусь была европейским государством, если вы не хотите ее вытолкнуть с европейской орбиты, давайте садиться за стол и говорить, давайте приходить к какому-то выводу, к какому-то общему мнению, а не «вот, они там плохие». Я не знаю, на кого в Литве вообще этот тезис работает, потому что миллионы людей из Литвы и миллионы из Беларуси каждый день снуют через границы туда-сюда, общаются. Разве сегодня литовцу можно сказать, что белорус плохой сосед, они вас послушают? Как журналистов, даже уважающих, а потом, извините, плюнут и рукой махнут. Потому что они знают реальную картину в Беларуси и реальное отношение к литовцам. А оно отличное, я бы даже так сказал, что ни к кому так по-доброму литовцы не относятся, как к белорусам. Даже в те времена, когда у вас постреливали друг в друга, где Лукашенко был? Вот вы поинтересовались, где был Лукашенко в критический период вашей истории? В Вильнюсе. Я был там, когда вы стреляли. С Верховного Совета послали группу, поставив вопрос… (Распаляется.)

- Но мы не стреляли лично!.. (Пытаются пошутить литовские журналисты)

- У вас стреляли, я говорю. У вас не стреляли?

- Стреляли…

- И вот тогда я был у вас. По-моему, Ландсбергис был председателем Верховного Совета. Они забаррикадировались в здании, мы окопами этими прорывались в Верховный Совет ваш, чтобы продемонстрировать, что мы хотим, чтобы в Литве был мир. Чтобы здесь было хорошо. И вот один из… - пять или четверо было депутатов? - был Лукашенко. Сегодня он оказался врагом для некоторой части политического истэблишмента Литвы и диктатором. Вот тому же Ландсбергесу - у него короткая память.

- Вы знаете, господин Ландсбергес нам говорил, что, наверное, несмотря на все то, что вы сейчас рассказали от поддержке Литвы, человек, который действительно отдавал приказы стрелять, господин Усхопчик, позднее получил пост здесь, в Беларуси, и это основанная критика. Или вы не согласны?

- Абсолютно не согласен. Я не знаю такого факта, чтобы Усхопчик отдавал приказы стрелять. Если бы он отдавал приказы стрелять в людей, он бы пост здесь не получил, он бы дня не остался здесь. А вот ваши компетентные органы… Кстати, нас журналисты только упрекали по Усхопчик, а почему ваши органы не предоставили нам информацию, что Усхопчик бандит, что он стрелял в людей?

- У белорусских коллег тоже есть информация…

- Ошибаетесь!

- Может быть, литовская прокуратура не обращалась к вам, но если бы она это сделала?

- Мы бы занимались этим вопросом, мы бы обязательно занимались этим вопросом, потому что его нельзя проигнорировать

- Виктор Гончар, Анатолий Красовский, Дмитрий Завадский - имена политиков и журналистов, которые без вести пропали в Беларуси, но преступники до сих пор не найдены…

- Почему вы без суда определили кого-то в преступники? Вы представитель демократического общества, поэтому должны понимать, что преступники - это когда суд принял решение. Ни ваш суд, ни наш (а этот должен быть наш суд), но хотя бы ваш принял решение? 

- Но все-таки эти имена вы услышите в Вильнюсе, и какой будет ваш ответ?

- Я не первый раз за эти годы слышу эти имена. Ответ простой, зная, что вы такие демократы у нас, я запросил - и видите, в точку попал, - я запросил такую информацию: количество пропавших без вести, советую и вам, пока я приеду в Литву, коль я услышу эти имена, эти цифры иметь по Литве. Без вести пропали 2289 человек с 1991 года. К сожалению, у нас пропали без вести, за восемь…

- Но мы говорим о высокопоставленных политиках…

- У нас высокопоставленных нет, тем более они никак не были поставлены… за восемь месяцев этого года найдено 718 человек. За год объявляется в розыск у нас 1617 человек, находится за год 900, то есть меньше, к сожалению, находится. В России это сотни тысяч человек, в Украине десятки тысяч человек, советую вам поинтересоваться, сколько у вас без вести пропало, сколько вы нашли. Для меня эти люди одинаковые. Вы их называете высокопоставленными политиками, я, например, так не считаю. Они обычные люди, и как они могут быть высоко поставлены? По должности? Так они должности никакие не занимали. Они, правда, были в моем правительстве, когда…

- Виктор Гончар…

- Они были в моем правительстве, и Виктор Гончар занимал пост премьера, пока не махнул рукой и не ушел из правительства. Не знаю только, при чем тут, как вы сказали, Красовский. Я не понимаю, при чем Красовский (он никаким поставленным не был) и Дима Завадский - это оператор, который со мной работал. Я не понимаю, какое он вообще к политике имеет отношение, вот у вас ребята операторами работают, какую политику они проводят? Кому они могут вред приносить, тем более президенту? Ну ладно, если президент виноват в чем-то, он виновник того, что люди эти пропали, но при чем тут Дима Завадский? При чем тут Витя Гончар, с которым мы постоянно были вместе, мы дружили с этим человеком. Красовский - или Красуцкий? - Красовский - бизнесмен, так? Я его никогда не видел, не слышал о нем, только после того, как человек куда-то исчез. Захаренко - бывший министр. У этого Захаренко бизнес был с Украиной. Вы вот этот вопрос изучите, если вам это интересно. Кому-то задолжал, предупреждали его - будь аккуратен, не я предупреждал, а предупреждали люди, с которыми в МВД работал. Нет, все, вот у меня бизнес - задолжал миллионы. Мы эту версию рассматриваем, мы ни одну из версий не отбрасываем, и самое главное, должно быть, вам должно быть это известно, в одной из стран мы кое-кого увидели и быстро дали запрос, дайте нам информацию, вот он у нас исчезнувший, а там ходит. И фотография была, и статьи были - у них в газетах, не у нас. До сих пор мне информацию не представили. И целый конгломерат вопросов. Но самое главное, что ведь никто, ни родственники, ни близкие не пытаются оказать какую-то поддержку в том, чтобы установить истину. Надо интервью дать - жену, дочку, родственников, сына везут в Литву, в Москву, еще куда-то: давайте интервью! То есть все это используется целенаправленно против Лукашенко. Если вам так выгодно, пожалуйста, используйте. Но я уже к этому привык, к выпадам этим. Это, конечно, моя беда, что у нас столько людей пропавших, но у вас не меньше по удельному весу. Но это беда любой страны, и я не вычленяю эти фамилии как высокопоставленных политиков - они у нас были поставлены все на одинаковый уровень. И кстати, они не были оппозиционерами, да все! Никто из них, названных вами, не были оппозиционерами.

- Виктор Гончар был оппозиционером.

- Ну какой оппозиционер! Кто деньги заплатит, на того он работал. Ну, я Виктора лучше знаю, чем вы. И дальше предъявления претензий со стороны родственников - где мой муж, где мой сын и так далее… Это я должен спросить у семьи, где ваш муж, где ваш сын, почему вы не смотрели, когда он не был исчезнувшим, почему вы на это внимание не обращали? Как только его не стало, это стало политикой и заработком для них, мы это тоже хорошо знаем. Поэтому не надо на этом делать политику, не надо на этом горе людском строить какую-то политику против Лукашенко, против страны, не надо. Это выгоды не принесет. И поверьте, перед вами сидит человек, осведомленный в том, что происходит сегодня вокруг этой истории. Я не буду вам конкретизировать, но я очень хорошо знаю, что происходит. Меня только удивляет одно: вы, так активно выступающие против российской действительности, вы объединились и поднимаете сбалансированно, одновременно этот вопрос, в Москве и в Вильнюсе, а я знаю, кто за этим стоит, поэтому, если вы хотите поговорить на эту тему, пожалуйста. Но давайте разговаривать на эту тему доброжелательно. Вы хотите знать, на каком уровне этот процесс - пожалуйста, к генеральному прокурору, он у нас этим занимается. Этот вопрос у нас находится на контроле у президента. Они докладывают, что сделано по многим другим важным вопросам. Только он политизирован.

…

- Ваш коллега и друг - президент Венесуэлы - на этой неделе заявил, что Венесуэла признает независимость Осетии, Абхазии. Россия просит и требует от вас такого же жеста. Почему вы этого не делаете?  

- Вы знаете, что заявил Уго Чавес в Москве. Это его дело, он имеет право на это. Наверное, он готов был к этому. Что касается признания, что Россия от нас требует, от нас требовать невозможно. Мы не приемлем никаких требований и давления, даже если это братская страна. Вы хорошо знаете, что давить на меня бесполезно, поэтому никто на меня не давит, никто от меня не требует этого. Как сложится здесь ситуация, я об этом говорил, покажет время. Это очень важный вопрос, я не хочу, чтобы меня в этом упрекали -  у нас работает новый парламент, в октябре начинает сессию. Мне кажется, что у них там даже по плану, они рассмотрят вопрос на сессии, и какой-то срез будет по обществу

- А ваше мнение?

- Мое мнение складывается из мнения народа, я пока не обнародовал никаких социальных исследований, у меня есть. Выскажется парламент, исходя из этого и из мнения народа мы будем принимать решение. Я не хочу забегать вперед и скажу вам уже так, по-человечески, если уж из человеческих отношений исходить, то мы должны были уже давно поддержать Россию в этом вопросе.

- Будучи опытным политиком, каковы вы есть, вы, наверное, согласитесь (или нет), что, поворачиваясь лицом к Евросоюзу более, чем ранее, можно выручить выгоду в отношениях даже с Россией. Может быть, это путь для Беларуси?

- Интересное у вас мышление. Я не сторонник такого мышления, и таких поступков, и такого поведения. Еще раз хочу сказать насчет поворачивания туда-сюда. Мы никуда не поворачиваем. Вы наконец-то (если вас считать за Европейский союз - вы представители), наконец-то вы нас заметили! Спасибо. Мы никуда не поворачивали, у нас четкая и определенная линия. И если Европа за счет этого хочет ухудшения отношений с Россией, то этого не будет. Я вам скажу честно и откровенно перед поездкой в демократическую Литву: мы не испортим отношений с Российской Федерацией, нам России ни Литва, ни Европейский союз не заменят. Вот только прагматичный ответ на ваш вопрос, поэтому никуда не поворачиваем и не собираемся. Торговать вот повернулись в Европу, значит, более сговорчивой будет Россия? Категорически нет, мы этого торга не приемлем. Мы и вы не такая страна, чтобы себя подобным образом, как и украинцы, мы этого позволить не можем. Это зависит еще и от потенциала страны. Я как президент это больше всего понимаю, потому что можно один раз повернуться в одну сторону, в другую, а на третий раз шея свернется. Поэтому я не советую ни одному политику себя подобным образом вести. Особенно в центре Европы. Мы сейчас находимся на горячей сковородке, как и вы раньше находились. Вы сейчас попали под крыло Европейского союза. В этом плане вы, наверное, себя более-менее безопасно чувствуете, а нам это очень непросто дается, и вы это прекрасно понимаете. Часто вертеть головой - это очень вредно для организма.

- Говоря о Беларуси и России, вы лично, господин президент, считаете президента Медведева и премьера Путина партнерами, которым вы доверяете на сто процентов?

- Я никому на сто процентов не доверяю, как и вы. У меня работа такая. Положение мое таково, чтобы доверять, но очень-очень много проверять. Когда мы ведем переговоры, есть определенная классика для основания этих переговоров, но главный принцип доверия - если один раз обманул, есть настороженность, два-три - значит, это система. Значит, нет доверия. Меня ни Путин, ни Медведев никогда не обманывали. Т что делаю и я в отношении их. Журналистам кажется, что у нас там странно, что происходит. Да нет, у нас нормальные отношения. Более того, мы друзья, неважно, что у нас там столкновения бывают. Но это кто не работает, у того не бывает. Это абсолютно рабочие отношения, порой острые, но у нас очень хорошие отношения.

- Может, потому президент Беларуси строит свою резиденцию в Сочи рядом с резиденцией президента России?

- Вы заблуждаетесь. Никаких резиденций в Сочи мы не строим. Мы модернизируем наш санаторий «Беларусь», который находится рядом с президентом Медведевым, с Бочаровым ручьем. И то ли 70 гектаров у нас прекраснейшего парка. Лучше места в Сочи нет. Многие туда смотрели искоса, но мы сказали: это наша земля, и не дай бог кто-то попробует в России ее забрать. Она с советских времен принадлежит нам, это наш санаторий. Там лечатся чернобыльские детки, особенно в осенний, зимний период, там отдыхают люди, кстати, у нас в Латвии есть такой санаторий, в Юрмале, мы его в порядок приведем, и в Крыму. Крупных вот три монстра плюс еще в Туапсе - в Краснодарском крае - тоже был построен под Чернобыль. Вот три крупнейших объекта в идеальном состоянии. В Сочи под Олимпиаду - естественно, там спрос будет очень большой - мы строим два дома апартаментного типа для продажи. Будем иметь с этого хорошие деньги. Поэтому мы там вкладываем. Ну и просто нас предупреждают, что у нас огромный парк и он не застроен так плотно, как хотелось бы сочинцам. И они правы, поэтому мы там дома доводим, один корпус привели. Отселяем людей, там на территории частники жили. Это тоже немалые деньги. Но они того стоят. Поэтому мне резиденции там не надо, когда я приезжаю туда - а это бывает 2 - 3 раза в год по четыре дня, - у меня нет никаких проблем, я могу жить в резиденции президента России - отдельный корпус, так всегда было со времен Ельцина, с кем бы ни приехал, пожалуйста, ворота открыты, заезжай. У нас в Красной Поляне огромный корпус в тридцати минутах от центра, я там могу жить. Там еще лучше. Поэтому мне нет необходимости в строительстве резиденций. Мы просто расширяем, модернизируем, уплотняем и приводим в состояние санаторий. Кстати, для сведения, я там недавно был, самый загруженный санаторий, заполненный круглогодично - белорусский санаторий, и в основном представителями России, Литвы, Латвии, они туда с удовольствием приезжают отдыхать за хорошие деньги. Там недешево.

- Говоря уже о бизнесе, я смотрела новости, и там белорусские бизнесмены говорили о том, что они чувствуют либерализацию правил в эти дни. Им становится легче работать. Что было причиной того, что вы подошли к этому?

- Дело не в причинах. Дело в том, что у нас зарегулирован все-таки, наверное, был излишне этот рынок, это направление. И это было связано с опаской повторения того, что произошло в соседних государствах. Вы помните, что когда либерализация это вообще была священная корова, на которую все молились, приватизация, и это привело к тому, что государства были просто по частям разобраны, и те производства, которые могли бы еще работать, они исчезли. Мы этого боялись. Потому что мы сборочный - мы ваш сборочный цех были - Советского Союза, в том числе и Литвы и вообще балтийских государств, особенно России, и Литвы, и Казахстана. Вся экономика на этом была построена, поэтому мы боялись это потерять, потому что потеряли бы страну, людям не с чего было бы питаться. Это уже было в 95 году, я приезжал на заводы, люди получали по 15 долларов, это была страшная ситуация. Поэтому мы пытались удержать как могли, как умели тогда ситуацию, видимо, ее перерегулировали, зарегулировали, хотя я не считаю, что это было все плохо. Сейчас наступил момент, я считаю, когда мы действительно контролируем ситуацию в стране, когда мы определили процессы, стратегию определили, люди привыкли. Общество в этом плане воспитано, и оно поддерживает этот курс, ну почему, я спрашиваю, не избавиться от излишеств? Поэтому мы очень спокойно объявили заявочный принцип регистрации, уменьшили количество лицензируемых направлений деятельности, сейчас еще будем уменьшать. Мы в этом плане очень много сделали, и европейское сообщество это оценило. Они нас по реформам на четвертое место поставили за прошлый год, да? Поэтому это не только то, что я вам говорю - это оценка такая. И по уровню благоприятствования бизнесу мы занимаем в шестом десятке 58-е место, а Россия сто двадцатое, допустим, и так далее. Мы в этом направлении движемся, уже сделали много и еще больше сделаем.

- Некоторые… многие бизнесмены Литвы Беларусь не считают безопасным местом для инвестиций, что бы вы им сказали?  

- Я бы им сказал, что они ошибаются. Мы самая ответственная страна с точки зрения инвестиций, сохранности ваших денег. И я это понимаю. Это как закон, это аксиома - если ты хоть один раз - иностранец к тебе с деньгами пришел…  Инвестиции - это деньги! Он принес заработанные деньги и вложил в экономику Беларуси, и ты его кинул, как это у них принято говорить, все! Крест на стране. Вы знаете, у нас нет вот этих кланов, у нас нет группировок, нет этих олигархических групп, которые влияли бы на принятие каких-то решений в свою пользу и так далее, это великое благо для нашей страны, поэтому мы принимаем только решения, выгодные только для нашего государства и народа. С этой позицией никто не спорит из инвесторов. Поэтому я даже не соглашусь с этим выводом, что вы сказали, что в Литве многие, большинство, как вы сказали, бизнесменов не считают Беларусь безопасной. Неправда, очень крупные литовские компании, литовские частники ко мне приезжали лично. Вот если бы не этот кризис … у нас до 500 млн. проекты были с литовцами отдельные. До 500 млн. долларов они готовы были в социальные проекты - спортивные там, офисы, торгово-развлекательные готовы проинвестировать, я думаю, эти проекты не загублены.

- Можно ли получить для своих 100 миллионов, скажем, инвестиций гарантию президента Республики Беларусь?

- (продолжает) Таких проектов немало, таких немало проектов, и я абсолютно доступен для своих бизнесменов, отечественных. И единственный совет, который при президенте создан, это не совет по культуре, спорту и прочее, это совет по предпринимательству. Единственный совет, я его специально создал, чтобы снять всякие барьеры и проложить бизнесу дорогу к президенту. Поэтому 100 есть…

- У меня, наверное, и не будет…

- Я говорю о бизнесменах. Если есть такие люди, то тем более Литва, соседнее государство…

- Господин президент, работа, работа, работа… Вы на посту президента уже много лет.

- 15.

- Да, 15. Мы знаем, что вы играете в хоккей. В Литве даже ходят слухи, что вы любите быстро ездить ночью на машине.

- Стоп, стоп-стоп, никогда ночью, никогда ночью я на машине не ездил. И вообще я не помню, чтобы я когда-то на машине ехал ночью… У меня есть водитель.

- Говорят, что вы просто любите быстро ездить.

- Ну слушайте, на моем месте и вы б быстро поехали. Когда впереди идет машина сопровождения, ума много не надо, чтоб быстро ездить. Но запомните, больше чем 120 - 125 км я не еду. Это, кстати, если уж в это влазить, это принцип передвижения любой службы безопасности, потому что это вопрос безопасности - быстрая езда. Потому что не принято ехать в кортеже медленно. Это, наверное, и вашего президента касается, и других, которых я знаю. А чтобы я быстро летал - наоборот! Я очень взвешен в этом отношении. С детства, как только сел за руль… Я первый раз сел за руль МТЗ. Трактора, а не автомобиля. Еще мальчишкой был, в школе, чуть старше моего Коли, младшего сына. Сел за руль трактора, органические удобрения мы вывозили на поле, старший брат дал мне руль трактора - на. Я еще малышом, еще еле доставал до педалей, я это очень хорошо помню. Поэтому с автомобилями, с транспортом у меня вся жизнь, и я очень взвешенно к этому отношусь, очень аккуратно. Потому что тот, кто позволяет себе разгильдяйство, тот обязательно будет наказан. Обязательно. В моей жизни такой случай был. Когда я был студентом-заочником, когда вторую академию уже заканчивал, тогда я перевернулся на автомобиле. Это не моя была вина, не то, что ночью ехал. А вина дорожника, которые ремонтировали дорогу, делали влево объезд и не поставили знаки. И я с горы ехал, не заметил и пошел прямо по этой ремонтируемой дороге, налетел на камень - огромный валун - и перевернулся. Вот тогда я понял, что надо жить более спокойно. Поэтому это неправда, что вам кто-то сказал, что я ночью летаю на автомобиле, ничего подобного.

- Как вы отдыхаете? Как проводите свободные дни или свободные часы?

- Я не понимаю, что вы имеете в виду под отдыхом - это лежать на диване?

- Ну все, что вы любите?..

- А вот вы очень правильно сказали. Для меня отдых - это активная жизнь в физическом отношении. Я не понимаю отдыха, например, на берегу моря. Вот пришел, лег на берегу моря и лежишь.

- В Паланге мы бы вас не встретили…

- Почему?

- Вы не любите море.

- А нет. Я люблю море. Но если у вас на пляже есть, допустим, пляжный волейбол, пляжный футбол. Я, кстати, не хоккеист, я футболист - нога меня заставила играть в хоккей. Если бы у меня мениск не был раздроблен, кстати, в футболе травму получил, я бы до сих пор играл в футбол. Кстати, вы плохо изучили мою историю президентскую. В первые годы президентства мы играли публично, «Динамо-Минск» проводил какой-то юбилей, целый стадион… Мы играли в футбол, я - за «Динамо». И против «Динамо» когда-то играл, но вот травма колена мне не позволяет играть. Поэтому я не хоккеист, я футболист, а что касается отдыха, это действительно спорт прежде всего. Сейчас, конечно, все ориентировано в основном на малыша. Я его должен подготовить к этому. Это футбол у нас, это баскетбол у нас с ним, это змейка, как он ее называет, знаете, у футболистов препятствие с мячом обыгрывать, ну, в общем, много таких мероприятий. Я играю неплохо в теннис - большой теннис, настольный я не люблю, играю в баскетбол. Вчера мы играли в баскетбол поздно вечером. Вчера мы пробежались с олимпийским чемпионом Гулыгиным, его недавно по телевизору показывали, тринадцать км. Тринадцать - такая цифра! На лыжероллерах. А потом пошли косить еще вечером. Час косили. А потом пошли в баню, правда, минут тридцать всего, потому уже темно, 11 часов. Вот это я понимаю отдых! И если у меня есть такая минута… а ведь такого нет, что вот график: ты работаешь с девяти до часа, и с часа до трех перерыв вот или до двух, а потом до восемнадцати, и опять ты свободен, этого нет. Потому что обычно в первой половине дня, если я не в командировке, а здесь, это официоз. Сам я встречаюсь с итальянскими бизнесменами, потом с другими бизнесменами... Есть ряд встреч, которые никуда не перенесешь. Сам я могу не приезжая в эту резиденцию в офис, потому что это тоже затратно - останавливать движение, я могу пригласить к себе, в загородную резиденцию, мы можем там поговорить разное. И есть вот окна между этими мероприятиями или вот поздно вечером. Я стараюсь, если вот есть тренировка команды хоккейной, я их никогда не пропускаю, если я на месте, если не командировка и нет официальных визитов, я стараюсь дисциплинированным в этом плане быть. Я стараюсь вот эти два часа не занимать, чтобы можно было потренироваться. Если заранее, мы стараемся уже перенести. Команда под меня подстраивается. Вот это вот отдых мой весь! На велосипеде очень люблю проехаться там. Но это не просто прогулочный там проезд, а у меня есть определенные нормы. Я должен на велосипеде, например, проехать 25 км. На лыжах 13 км пробежать, как вчера. Косить если без беготни, то это может и два часа или один час. Это на разные мышцы нагрузка. Почему? Во-первых, президент должен быть… Вот видите, вы стройный и приятный человек. Некоторый придет, в кресло сядет - и кресла не видно. Не потому что он здоровый, а потому что у него вес 150 кг. Не очень красиво. Президенту тем более это важно. Но главное - у нас же есть рождественский турнир! Могу вас пригласить - хоккейный, и уже не попасть! И чехи, и канадцы. Это ребята, которые играли в хоккей. Конечно, я никогда так не буду играть, как они, и цель себе такую не ставлю, но я бегать должен вместе с ними на площадке, это видит вся страна. Поэтому я должен просто себя подготовить к этому. А как легко бегать с 25 - 30-летними ребятами мне, в два раза старше? Доживете до моих лет, узнаете!

Поэтому для меня отдых - это действительно спорт. Чтобы я сказал, что любимую книгу могу почитать, там кино посмотреть, у меня на это времени просто нет. Да и есть тут свои причины, почему я… я уже все свои книжки прочитал. Я столько читал в детстве, в юности, в молодости столько читал, что мне, наверное, уже хватит, наверное. Уже кипы этих бумаг, документов: подготовиться к вашему интервью - это же время надо! И на это уходит немало времени.

- Огромное вам спасибо за ваше время!

- Спасибо вам большое? Не обижайтесь, если я где-то эмоционально реагировал. Я человек эмоциональный, это один из недостатков моих, надо быть более сдержанным, спокойным, особенно как пятнадцать лет президентом побыл. Но вот спорт, видите, спорт влияет на настроение, на характер, позицию, может быть, человека, поэтому не обижайтесь, приезжайте, если вас будет интересовать что-то – «Славянский базар», «Дажынкi», «Евровидение» детское, «Интерконтиненталь мисс». Все больше и больше у нас культурных мероприятий появляется, поэтому приезжайте, я с большим уд готов принимать своих соседей. С точки зрения отношений к Литве у нас люди очень хорошо относятся к литовцам, и мы помним эти времена, когда литовцы, может, искоса смотрели на приезжего из Москвы, но с распростертыми объятиями всегда встречали белорусов. Я думаю, это осталось. Никакой Европейский союз этому помешать не может. И в этом отношении мы, белорусы, будем работать. Это точно, это не просто слова, мы не хотим иметь на границах важного направления нашего сотрудничества недоброжелательных людей. Потому что мы очень рассчитываем на наши балтийские государства, особенно на Литву. В том числе и прагматичный расчет.